Чуть больше ста лет назад парень и девушка не могли жениться только лишь по собственному желанию. Закон жизни был суров – пока парень не женился, он не может отделиться и вести самостоятельное хозяйство. А пока он не отделился, он полностью зависит от родителей. И поскольку зависит, то и беспрекословно исполняет волю отца даже в таких серьёзных случаях как брак.
Нередко случалось, что родители сватали не ту, которую парень любит, или родители девушки отдавали её не за того, кто ей мил. Подобную печальную историю сватовства своего отца описала учительница из села Рощино Красноармейского района Ефросинья Ананьевна Ляхова – собирательница фольклора, записи которой составили значительную часть сборника «Фольклор Дальнеречья, собранный Е. Н. Сыстеровой и Е. А. Ляховой», изданного во Владивостоке в 1986 году (скан книги отсутствует в интернете, но бумажный вариант доступен в Российской государственной библиотеке и библиотеках Приморского края).
На такой случай у свашек, так называли женщин, принимавших активное участие в подготовке невесты к свадьбе, были в репертуаре песни жалостливые, цель которых было, вероятно, в том, чтобы заставить невесту плакать. Даже в случае счастливого выбора.
Мария Ивановна Вировая (1922, по другой версии – 1928 г.р.), из села Соколовка Чугуевского района, с которой мы познакомили вас во время нашей первой встречи, поделилась с нами одной такой песней (запись 30.07.1992 года, участвовали Сергей Макаркин, Ирина Митленко, Оксана Данилюк и Вадим Попов):
(расшифровка текста приводится по сборнику «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», Составитель: И. Семёнова, Владивосток, 1998 г. Страница 13. В квадратные скобки помещены «пропавшие» в устной речи звуки и текст, восстановленный по другим записям)
– Чéго ты ня бы́в, чéго ни бывав
Нá маей зарýча[не]?
Чи́ кони́ка [не] мáв, дáрожки ни знáв,
Чи́ мать не пусти́[ла]?
– Я й кони́ка мáв, дарожачку знав,
Систрá ўгавари́[ла]:
«Ня́ едь брахникá, ня́ едь родненьки́й
Нá яé зарýчá[ны].
Пья́ненька ўпьесся́, с кóника убьясся́,
И тя́бе люди áсý[дят],
Ой, чия́ етá горька пьяницá
С кóника валя́é[тся]?
Ой, Ивановá горька пьяницá
С кóника валя́é[тся]».
Эта песня могла звучать на девишнике, который устраивался накануне свадьбы, либо на посаде, то есть в день венчания, незадолго до приезда жениха. В это же время исполнялись и другие грустные свадебные песни, частым мотивом которых была разлука с родной семьёй, или сиротство невесты или жениха (если таковое на самом деле имело место).
Евдокия Ефимовна Тавлинская 1913 года рождения (записи 13 и 14 июля 1992 года, участвовали Олег Семёнов, Ирина Семёнова и Сергей Макаркин) спела такую – невесте-сироте:
и ещё один вариант:
Ой, ти чуишь ты, Божа,
Что сироточка плач[а],
Она плача, дай причитая,
Что не свой батька [от]дае,
Не мамачка суряжа[е].
Не сястрица – поднявестница,
Не брахника за косой ста[ить]/
Некоторые слова кажутся здесь незнакомыми, но это только на первый взгляд. Девушка плачет, что на свадьбу её «суряжает», то есть снаряжает, готовит не родная мама, а мачеха, тётя или другая старшая родственница.
Кто такой «брáхника» тоже понятно из контекста – на брянском диалекте это брат, но в уменьшительно-ласкательной форме, т.е. братик, братишка.
По-другому пели невесте сироте в Починковском районе Смоленской обрасти. Екатерина Андреевна Чуль (1914 г.р.) и Матрёна Прохоровна Васильева (1905 г.р.), 22.10.1992 года, записали Олег Семёнов и Сергей Макаркин:
и на два голоса:
Кáда б в речушки́ крута бéрежки́,
Кáда б речушки́ крута бéрежки́,
Нé так ба валнá валнавáлася́,
Нé так ба валнá валнавáлася́,
Нé так ба вадá разливáлася́,
Нé так ба вадá разливáлася́.
Если б [у] Леначкé родный бáтюшкá,
Если б [у] Леначкé родный бáтюшкá,
Нé так ба еé свадьба йгрáлася́
Нé так ба еé свадьба йгрáлася́:
Бы́ли б у еé сталы стлáныé,
Бы́ли б у еé сталы стлáныé,
Бы́ли б у еé гости звáныé,
Бы́ли б у еé гости звáныé,
Бýло б у еé пиво вáреноя́,
Бýло б у еé пиво вáреноя́.
Нéту [у] Леначкé родного бáтюшки́,
Нéту [у] Леначкé родного бáтюшки́,
Стóлики еé разостлáныé,
Стóлики еé разостлáныé,
Гóстики еé не зазвáныé,
Гóстики еé не зазвáныé,
Нéту у еé пива вáренагá
Нéту у еé пива вáренагá.
А бывало, что женился парень-сирота. Ему пели так (Мария Ивановна Вировая, Соколовка Чугуевского района, записали Олег Семёнов и Сергей Макаркин 24.10.1992 года):
Жив ба бы́в у мянé да мой тáтáчка,
Жив ба бы́в у мянé да мой рóднé[нький],
Были бы у мянé коники́ перямéнны́е
Были бы у мянé коники́ перямéнны́[е],
Была б у мянé сбруечкá серямя́ннáя*,
Была б у мянé сбруечкá серямя́ннá[я].
*Серямянная – вероятно, серебрянная.