Вот так в общих чертах выглядит и звучит свадебный обряд «черниговских» переселенцев. Почему в кавычках? Потому что «черниговские» – это условный термин, используемый в публикациях дальневосточных учёных, для обозначения переселенцев из северных уездов Черниговской губернии Российской империи, приехавших в Приморье во времена аграрной столыпинской реформы начала XX века, то есть примерно с 1906-го по 1914-й год. Это, в основном, жители Суражского, Клинцовского, Новозыбковского и Стародубского уездов. После ряда изменений административных границ в советский период, указанные уезды стали районами Брянской области РСФСР, иногда под другими названиями, например, Суражский уезд стал Красногорским районом.
Так как к данной языковой и культурной общности относятся также жители некоторых районов Гомельской и Черниговской областей современных Белоруссии и Украины, в науке этот культурный ареал русско-украинско-белорусского пограничья называют гомельско-брянско-черниговским регионом (сокращённо – ГБЧ-регион).
Переселенцы из ГБЧ-региона добирались во Владивосток на пароходах Доброфлота, своим ходом через всю Российскую империю (путь занимал около трёх лет), а после постройки Транссиба – на поезде. Селились они вместе, семьями, родами, общинами, в первую очередь занимали ближайшие к крупным поселениям удобные для распашки долины рек. К семидесятым годам двадцатого века они и их потомки составляли основное население южного Приморья, и на сегодняшний день являются, одной из самых изученных этнокультурных групп в Приморском крае. Во всяком случае, в музыкальном плане. Именно поэтому я посвятил им столько места на сайте.
Но давайте всё-таки вспомним других – ведь прекрасные свадебные песни записаны и от смоленских бабушек, и от украинцев, и от старообрядцев.
Итак, по списку: сначала смоленские.
В далёком 1992-м году в селе Булыга-Фадеево Чугуевского района Приморского края мы познакомились с двумя чудесными исполнительницами – Матрёной Прохоровной Васильевой 1905 года рождения и Екатериной Андреевной Чуль 1914 года рождения. Землячки – первая родом из Алексеевки, вторая из Борисовки Стадолинского района (в настоящее время это населённые пункты в составе Стадолинского сельсовета Починковского района Смоленской области) – они приехали в Приморье в 1939 году. Починковский район граничит с Брянской областью, поэтому и напевы похожи на брянские, и диалект.
Ранее я уже выкладывал их рассказ о том, когда играют свадьбы, и песню невесте-сироте. Предлагаю вам послушать несколько треков, с их голосами, не отвлекаясь на мои пространные комментарии. Все записи сделаны в экспедициях 1992-1994 годов, в которых участвовали: в августе 1992 года – Ирина Митленко, Оксана Данилюк, Вадим Попов, Сергей Макаркин; в октябре 1992-го, феврале 1993-го и мае 1994-го годов – Олег Семёнов, Сергей Макаркин.
Травка-чернобылка, травка-чернобылка
На гаре стая[ла],
На гаре стаяла, на гаре стаяла,
К гаре прилега[ла]…(Девичник. Записана 22.10.1992)
***
Из-за лесу, лесу тёмнага,
Из-за лесу, лесу тёмнага,
Вылетало стадо голубей,
Вылетало стадо голубей…
(Девичник. Записана 22.10.1992)
***
Полно калине, полно малине
У лузи стоя[ть]…
(Девичник. Записана 22.10.1992)
***
Поглянь, матя, да на мой посад,
Поглянь, матя, да на мой посад –
Уси девки у косах си[дять]…
(Девичник. Записана 22.10.1992)
***
Над речкаю рябиница стаяла,
Ой, люли-лялёшеньки, стаяла…
(Первый день свадьбы в доме невесты. Записана 22.10.1992)
***
Ой, спадман, мая машечка,
Ой, спадман, мая машечка…
(Девишник или первый день свадьбы в доме невесты. Записана 22.10.1992)
***
Ёлка-сосёнка зиму-лето зелененька,
Ёлка-сосёнка зиму-лето зелененька,
Машина мамка всю неделюшку скушненька…
(Первый день свадьбы, жених приехал за невестой. Записана 28.07.1992)
***
Не пустим дружка за столом,
Не пустим дружка за столом…
(Первый день свадьбы, жених приехал за невестой. Записана 28.07.1992)
***
Лезьтя, девачки с застолья,
Лезьтя, девачки с застолья…
(Первый день свадьбы, жених приехал за невестой. Записана 28.07.1992)
***
Старша сваха коса,
Наелася проса…
(Первый день свадьбы, жених приехал за невестой. Записана 28.07.1992)
***
Кидай, маты, в печь дрова,
Кидай, маты, в печь дрова,
Оставайся здарова…
(Первый день свадьбы, жених увозит невесту. Записана 28.07.1992)
***
Стой, берёзонька, да стой не качайся,
Стой, берёзонька, да стой не качайся,
Живи, Машечка, ни в чём не печалься…
(Первый день свадьбы, жених везёт невесту в церковь, свашки поют в дороге. Записана 04.05.1995)
***
Узнай-узнай, да, Машенька, где свекровь,
Узнай-узнай, да, Машенька, где свекровь…
(Первый день свадьбы, молодые приехали из церкви в дом жениха. Записана 28.07.1992)
***
Солнушка жаркыя,
Ой, а солнушка кала лесику,
Ой, а жаркыя кала тёмнага…
(Первый день свадьбы, гулянье в доме жениха. Записана 04.05.1995)
***
Перелётала перепёлачка
Сы ржи в пашаницу…
(Первый день свадьбы, гулянье в доме жениха. Записана 28.07.1992)
***
Кукушечка, да чаго ж ты кукуешь,
Кукушечка, да чаго ж ты кукуешь?...
(Первый день свадьбы, гулянье в доме жениха, невесте расплетают косу. Записана 28.07.1992)
***
< https://disk.yandex.ru/d/-DiTQmRDgmykng >
У садику ласточка громко щебетала,
Ой, да, раным-раным, громко щебета[ла]…
(Первый день свадьбы, гулянье в доме жениха, невесте расплетают косу. Записана 22.10.1992)
***
Свети, месяцу, з раю,
Свети, месяцу, з раю,
Нашему караваю…
(Первый день свадьбы, гулянье в доме жениха, делят каравай. Записана 28.07.1992)
***
Хучь из-за моря переплывайте,
Хучь из-за моря переплывайте,
Нашу младую перепивайте…
(Первый день свадьбы, гулянье в доме жениха, делят каравай. Записана 28.07.1992)
***
Дружочка-голубойка,
Дружечек-голубайка,
Урежь нам хоть гусачку…
(Первый день свадьбы, гулянье в доме жениха, делят каравай. Записана 28.07.1992)
***
Ай, кумушка-галубушка, чолом вам,
Ай, кумушка-галубушка, чолом вам,
Ти не залетала наша курачка вчёра к вам?...
(Второй день свадьбы, родственники принесли завтрак для молодой. Записана 28.07.1992)
***
Вы, вероятно, обратили внимание, что обрядовые свадебные песни поются буквально по каждому поводу, и ждёте того же от второго дня. Но увы, здесь музыкального материала почти нет. Ирина Владимировна Семёнова, составитель сборника «Традиционная свадьба», выделила в раздел «Послесвадебный период» всего одиннадцать песен из ста пятидесяти двух – менее 10%. Это связано с тем, что основное событие – рождение новой семьи – уже произошло и сложные обрядовые действия подготовки свадьбы больше не нужны. Но осталась необходимость зафиксировать для окружающих целомудрие невесты и свершившийся переход молодой девушки в ранг жены, женщины, будущей матери, со всеми ожидаемыми последствиями. И больше всех нам об этом…, нет, не рассказала, рассказывали многие, а именно спела уже хорошо знакомая вам Мария Ивановна Вировая из села Соколовка Чугуевского района/округа. Послушайте в её исполнении песню, которая наутро второго дня свадьбы тактично оповещала всё общество о том, что невеста оказалась «честная», то есть девственница:
Калинка-мáлинка Тáнячкá,
Калинка- мáлинка Тáнячкá,
Пад кали́наю ли́жалá,
Пад кали́наю ли́жалá,
Калину нóжками дви́нулá,
Калину нóжками дви́нулá,
Да на е[ё] кáлинка брызнулá,
Да на е[ё] кáлинка брызнулá.
(исп. М.И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 93)
Столь чувствительную для патриархальной переселенческой семьи информацию могли доводить до сведения окружающих и другими способами. Помимо общеизвестного вывешивания на заборе простыни со следами крови, о котором нам не раз говорили в экспедициях, в сборнике «Традиционная свадьба» И. В. Семёновой говорится о повязывании красной ленты на руку молодой на второй день свадьбы. Эта версия обряда бытовала в Новомихайловке Чугуевского района (округа). «Такие же ленты надевали свашки, родители, а потом жених ехал к тёще, благодарил её за дочку и тоже перевязывал лентой.» (Семёнова И.В., «Традиционная свадьба», стр.12).
Мы не знаем, какие слова благодарности произносил молодой муж по этому поводу, но можем привести здесь благодарственную песню, которую от имени свекрови пела родня жениха ещё в первый день, когда забирала невесту из дома:
Спасибо, свáшачка, за дачкý,
Спасибо, свáшачка, за дачкý,
Что носилá дачку [ў] хвартучкý,
Что носилá дачку [ў] хвартучкý,
Хоть и в пóўночи хадилá,
Хоть и в пóўночи хадилá,
За сабóй злато насилá,
За сабóй злато насилá,
Ой, злато, златó-сирябрó,
Ой, злато, златó-сирябрó
А всё мамачки́на дабрó,
А всё мамачки́на дабрó!
(исп. М.И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 24.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 72)
Обратите внимание, как высоко ценится и как поэтично описывается в народной обрядовой поэзии дитя женского пола – «злато-серебро», «мамочкино добро». А как в другой свадебной песне жених и невеста сравниваются со стихийными силами природы – ветром и бурей – ни меньше, ни больше. Или вот ещё песня, где невеста и её отец фактически отждествляются с небесными явлениями – месяцем и зарёю:
Хáдив мéсячко за зарёю рáным-рáно,
Хáдив мéсяц за зарёю ранюсéнь[ко],
Хáдив бáтька за дачкóю рáным-рáно,
Хáдив бáтька за дачкóю ранюсéнь[ко],
Áтдай дóчечка залаты клю́чи рáным-рáно,
Áтдай дóчечка залаты клю́чи ранюсéнь[ко],
Я́ ж табе, тáтачка, не ключни́ца рáным-рáно,
Я́ ж табе, тáтачка, разлучни́ца ранюсéнь[ко].
(Первый день свадьбы – ожидание жениха в доме невесты, исполняет М. И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 42)
По этим сравнениям и метафорам можно судить, насколько важен был брак для наших предков. Да не абы какой, а «правильный», с соблюдением всех сопутствующих обрядов, обычаев, условностей и суеверий. Немудрено, что отклонение от архаичной нормы сохранения невестой целомудрия до брака оценивалось обществом весьма отрицательно. Если невеста оказалась «нечестная», её родителям надевали хомуты на шею и гоняли по деревне. Согласно одному из свидетельств, чтобы искупить позор дочери, они должны были, не снимая хомутов, обойти уличный колодец.
Впрочем, к середине двадцатого века эта норма потеряла актуальность. Об особенностях утра второго дня свадьбы рассказали нам участницы фольклорно-этнографического ансамбля из села Самарка Чугуевского района/округа, с которыми мы уже знакомились ранее, но если кто забыл, напоминаю состав этого коллектива на дату записи, 26.02.1993: Ирина Фёдоровна Шишлова (1926 г.р.), Валентина Иннокентьевна Герасименко (1936 г.р.), Мария Леферовна Поливода (1928 г.р.), Галина Филипповна Поддубная (1928 г.р.), Дарья Васильевна Чемборисовна (1927 г.р.).
К сожалению, сейчас уже невозможно восстановить, кто какую реплику произносит на записи, но речь идёт о том, как на второй день свадьбы женихова родня носила красный флаг (вместо простыни или красной ленты на рукаве), а невестина родня готовила завтрак для молодой (записал Олег Семёнов 26.02.1993):
А жительница Фроловки Партизанского района/округа Анна Александровна Кавера 1925 года рождения рассказывала, как она и другие свашки шли шесть километров с песнями в соседнюю деревню, чтобы накормить молодую завтраком (записали Олег Семёнов, Ирина Семёнова, Сергей Макаркин 10.07.1992):
Кроме вышеописанного обычая во второй день свадьбы известен обычай ряжения участников пира. Во-первых, парочка самых шабутных гостей наряжается в жениха и невесту. Причём, мужчина рядится невестой, а женщина – женихом. Во-вторых, они занимают место жениха и невесты в красном углу под иконой и заявляют, что они и есть молодые, которые вчера обвенчались. Родственники невесты, принёсшие молодой завтрак, не соглашаются и требуют выдать им настоящую молодую. Когда хозяева и гости натешатся этой забавой, молодая угощает всех блинами собственного приготовления. В Новомихайловке это происходило так:
(Второй день свадьбы, рассказывает К.П. Одинец, участница ансамбля «Милые женщины», с. Новомихайловка, Чугуевский район/округ Приморский край. Записали О. Семёнов и С Макаркин 24.10.1992)
Несколько подробнее и яснее порядок событий второго дня описала уроженка Новомихайловки Евдокия Степановна Толмак, проживавшая на момент записи в селе Чугуевка, районном центре Чугуевского района:
(Второй день свадьбы, рассказывает Е. С. Толмак, 1919 г.р., с. Чугуевка, Чугуевский район/округ Приморский край. Записали О. Семёнов и С Макаркин 06.05.1994)
Как и любая свадьба, сельская свадьба сопровождалась музыкой, которую с помощью гармони, скрипки, бубна и т.п. обеспечивали местные музыканты. На второй день считалось, что молодая знает о жизни с мужем всё самое главное, следовательно нечего церемониться, наоборот, необходимо данное обстоятельство подчеркнуть. Как? А с помощью припевок эротического характера с применением лексики 18+.
Пели не только «солёные» припевки, иногда хозяева песней давали понять, что пора бы гостям тоже принять участие в материальном обеспечении затянувшегося пира...
Ели бояры, ели,
Целага вола зъели,
На столе ни крошачки,
Под столом ни коста[чки]
(Исполняет Н. А. Гребенщикова 1914 г.р., с. Васильевка, Партизанский район/округ, Приморский край. Записали О. Семёнов, И. Семёнова, С Макаркин 09.07.1992, см сборник «Традиционная свадьба», стр. 60)
Строго говоря, мы записали эту припевку как дразнилку, которую пели в первый день невестины свашки жениху и его сопровождающим, когда те приезжали за невестой, но согласитесь, и для второго дня она вполне подходит.
…однако, гости и сами знали меру и на второй/третий день свадьбы надевали одежды и шапки/шляпы, украшенные куриными перьями, или наряжались цыганами, и ходили по дворам ловить кур. Ходили только по тем домам, представители которых были на свадьбе. Кур ловили, резали, потрошили и бросали в котёл – теперь все участники пира могли сказать, что и они внесли свой вклад в общий стол. Тут мы снова обращаемся к рассказу Ксении Прокопьевны Одинец:
(Второй день свадьбы. рассказывает К. П. Одинец, участница ансамбля «Милые женщины», с. Новомихайловка, Чугуевский район/округ Приморский край. Записали О. Семёнов и С Макаркин 24.10.1992)
Некоторые участники свадебного действия настолько погружались в веселье и пир, что прекращение праздника казалось им почти трагедией:
А иде мне деться,
Як свадьба минется,
Чи в тую хату к старому свату,
Чи в тую хату к старому свату,
Чи в лес паедим,
Чи на печь палезим?
Мы в лес не паедим,
На печь не палезим,
Мы – в тую хату к старому свату,
Мы – в тую хату к старому свату,
Он бародкай патрясет,
Нам по чарочке паднесет.
Как я уже писал выше, специальных песен второго дня свадьбы было немного, зато были частушки-припеўки и вообще весёлые песни, в которых могла затрагиваться тема взаимоотношений зятя и тёщи. Одну из таких песен мы услышали в селе Подгорное Приморского края:
Там на горе цыгане стояли,
Там на горе цыгане стояли.
Стояла, думала цыганочка молода,
Стояла, думала цыганочка молода,
Цыганочка молода…
Ой, сад-виноград, зелёная роща,
Ой, кто виноват, жена или тёща?
Теща виноватая…
Один цыган не пьёт не гуляет,
Один цыган не пьёт не гуляет.
Стояла, думала цыганочка молода,
Стояла, думала цыганочка молода,
Цыганочка молода…
Ой, сад-виноград, зелёная роща,
Ой, кто виноват, жена или тёща?
Теща виноватая…
(Неприуроченная песня. Исполняет фольклорно-этнографический ансамбль села Подгорное, Кировский район/округ, Приморский край в составе: Вера Максимовна Мичурина 1920 года рождения, Надежда Максимовна Трошко 1915 г.р., Ольга Ивановна Березняк 1937 г.р., Евдокия Ивановна Лавейко 1927 г.р., Валентина Николаевна Денисова 1939 г.р. Записали О. Семёнов и С. Макаркин 16.05.1995)
Другой вариант этой песни, уже без упоминания тёщи и зятя, зато с дополнительными куплетами, нам спели в селе Крыловка того же Кировского района:
[Ой, на горе цыганы стояли,
Ой, на горе цыганы стояли.]
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
Одын цыган нэ пье нэ гуляе,
Одын цыган нэ пье нэ гуляе.
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
На цыганку скоса поглядае,
На цыганку скоса поглядае.
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
Ты, цыганка, будь моя коханка,
Ты, цыганка, будь моя коханка,]
Стояла, думала цыганочка молода,
[Стояла, думала цыганочка молода,]
Цыганочка молода…
(Исполняют Василиса Ивановна Бугаец 1928 г.р., Пётр Прокопьевич Бугаец 1927 г.р., точных данных о третьей исполнительнице нет, вероятно, Лидия Михайловна Полищук 1935 г.р. Село Крыловка Кировский район/округ, Приморский край. Записали О. Семёнов и И. Семёнова 18.05.1995)
После такой песни, а чаще, после грустной, нередко можно было услышать припевку, содержащую призыв к хозяину утолить жажду певиц напитком-который-нельзя-называть. Поэтому расшифровку я не даю, а саму припевку послушайте:
(Исполняет фольклорно-этнографический ансамбль села Подгорное, Кировский район/округ, Приморский край, состав см. выше. Записали О. Семёнов и С. Макаркин 16.05.1995)
И ещё об одном примечательном обычае второго дня свадьбы я хочу рассказать. Среди испытаний, которые сваливались на невесту в доме жениха была обязанность сходить на колодец за водой во второй день свадьбы. Ну, вы понимаете, домашний колодец или водопровод не годился от слова вообще. Нужно было идти с коромыслом и двумя вёдрами на колодец, расположенный на улице, порой, достаточно далеко. Молодая хозяйка должна была продемонстрировать свою расторопность, умение работать по дому, выносливость и, что греха таить, красивую статную фигуру, потому что, когда несёшь два ведра на коромысле, осаночка выправляется как-то сама собой. Вот так об этом рассказала Александра Ивановна Супрун из Соколовки Чугуевского района/округа:
(записали О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 08.07.1992)
Факт слежки за молодой в процессе её похода к колодцу со стороны родни жениха, в данном случае деверя, отразился в свадебной песне, исполненной Марией Ивановной Вировой:
Атдали ж мяне в чужую дяревню,
В жужую дяревню, да в великаю семью,
Мяне маладу да шлют рано па воду,
Па вадицу идти, да баюся ж адна,
Па вадицу идти, да баюся ж адна
Дивярёчак мой, браточик же мой,
Дивярёчак мой, браточик же мой,
А пайдём же с табой да рана по ваду,
А пайдём же с табой рана по ваду,
Я буду ваду брать, а ты гусячак* грать,
Я буду ваду брать, а ты гусячак грать,
Я буду ваду несть, а ты гусячак есть.
(Исполняет М. И. Вировая, с. Соколовка, Чугуевский район/округ, записали О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба», стр. 96)
* Здесь «гусячак грать», вероятно, означает «гусельцы грать», то есть, играть на гуслях – игра слов, основанная на близости звучания слов «гуси» и «гусли».
И в заключение рассказа о втором дне свадьбы хочу предложить шуточную песню из свадебного репертуара Марии Ивановны Вировой, записанную там же тогда же:
Падшутив-падманив Миша Таню,
Падшутив-падманив Миша Та[ню]:
«Хади. хади, Танячка, к майму батьке,
Хади. хади, девачка, к майму ба[тьке],
А у майго татачки всё ни па-нашаму,
А у майго роднага всё [ни] па-наша[му],
На гару на волах ваду возют,
На гару на волах ваду возют,
В карытах на стале абедают,
В карытах на стале абеда[ют]».
А пришла Танячка к яво батьку,
А пришла девачка к яво ро[дному],
А у яго татачки всё па-нашаму,
А у яго роднага всё па-на[шаму],
На плячах у вядрах ваду носют,
На плячах у вядрах ваду но[сют],
У чашках на стале абедают,
У чашках на стале абеда[ют].
Конечно, это только маленький срез того культурного наследия, которое можно было бы обобщённо назвать «традиционное жилище переселенцев» или «восточнославянская сельская архитектурная традиция» или ещё как-нибудь эдак по-научному. Но нам здесь важна не наука, хотя без неё никуда. Нам важно себе точно представлять, как выглядел тогда и выглядит сейчас дом, который одним своим существованием способен воскресить в нашей памяти время, когда сельские свадьбы игрались по старинке – с дружками и свашками.
Кстати, знаете ли вы, чем село отличается от деревни? Нет, не размерами. Если в населённом пункте имелась церковь, такой населённый пункт почётно именовался селом. Если своей церкви не было – деревней. В советское время церкви отменили, в сёлах расположили сельские советы, слово «деревня» исключили из официальной риторики, но различия никуда не делись. Как и практика ездить «до села» по всякому важному поводу: в сельсовет, к врачу, в школу и т.п.
А теперь давайте взглянем на убранство переселенческого дома. Жители сельской местности сами всё знают, а нам, горожанам, полезно. Дом пятистенок назывался так, потому что поперёк прямоугольного четырёхстенного сруба возводилась ещё одна капитальная, или, как сейчас принято говорить, несущая стена. Торцы брусьев этой стены хорошо заметны на фото дома в Анисимовке – того самого, который украшен чеканкой с серпом и молотом.
Вот под этой чеканкой и видны эти самые торцы. На фото видно, что дом разделён стеной почти пополам, но всё же одна часть несколько больше другой. Обычно, меньшая комната была кухней, там стояла печь и производились все домашние работы. Бóльшая часть называлась светлицей или горницей и была основным жилым помещением. Зажиточные хозяева могли позволить себе большие дома, и тогда хозяйственная и жилая части дополнительно делились на 2-4 отдельных комнаты.
Утварь состояла из стола, лавок, кроватей, шкафов и буфетов «городской» работы и т.п. На окнах висели вышитые занавески, на столе лежала скатерть, украшенная вышивкой, с кружевным подзором. Наволочки на подушках тоже украшались вышивкой. На полу лежали тканые на станке дорожки, на стене – набивной ковёр, сработанный руками хозяйки, вышитые и оформленные в рамку картины. Некоторое представление о внутреннем убранстве дома дают фото, сделанные мною в 2016 году в музее Дома Культуры села Анисимовка Шкотовского района, созданном директором ДК Мариной Викторовной Мужевской:
Музей ДК Анисимовки - Анисимовка, Шкотовский район
Там же: Буфет «городской» работы:
Буфет. Музей ДК Анисимовки - Анисимовка Шкотовский район
Там же: набивной ковёр собственного производства:
Ковёр. Музей ДК Анисимовки - Анисимовка, Шкотовский район
На свадьбу дом украшался («убирался») вышитыми рушниками. Приданное невесты составляли, обычно, перины, подушки, наволочки и т.п., например вот такие (Анисимовка, фото 2016 года):
Кровать. Музей ДК Анисимовки - Анисимовка Шкотовский район
…или вот такие (Новонежино, 2000 г.):
Кровать (вышитые наволочки) - Новонежино, Шкотовский район
Свадебный пир проходил в самой большой комнате, которая могла вместить всех гостей. В восточном углу помещались иконы – этот угол назывался «красный». Это фото красного угла мне удалось сделать в 2000 году в селе Новонежино Шкотовского района:
Красный угол - Новонежино, Шкотовский район
Как я уже писал выше, именно туда садили уже обвенчанных жениха и невесту во время свадебного ужина. Но сначала на крыльце дома их встречали родители жениха. В Харитоновке Шкотовского района на землю стелили рушник и молодые получали родительское благословение, стоя на этом рушнике. Об этом обычае нам рассказала Раиса Абрамовна Алёнова в июне 1992 года. На тот момент она уже жила во Владивостоке, на проспекте Красного Знамени, в районе перекрёстка улиц Гоголя и Некрасовской. Но чтобы найти её, нам пришлось поехать в экспедиции в сёла Центральное и Многоудобное Шкотовского района (округа) и получить нужные контакты от её бывших односельчанок. Послушайте этот рассказ:
А вот ещё одно живое свидетельство этого удивительного обычая – лирическая песня «Туман яром», широко известная не только в Приморье, но и в других областях России. В июле 1993 года в селе Рисовое Анучинского района Приморского края её записала участница ансамбля «Традиция» Ирина Митленко. Исполняют Степан Прохорович Минко 1913 г.р. и Ластовецкая Анна Павловна 1917 г.р.:
(каждая строчка поётся два раза, в квадратные скобки взят текст, известный нам по другим записям)
[Туман яром, туман долиною,
За туманом ничого не видно,
Тильки видно дуба зеленого,]
Пид тым дубом криныця стояла,
В той криныце девка воду брала.
Дай впустыла дубое* ведерце,
[Засмутыла козакове сердце.]
«А кто ж тое ведерце достанэ,
[Тот со мною на рушничок встанэ,,,»
Обизвався козак молодэнький:
«А я ж твое ведерце достану,
Я ж с тобою на рушничок встану!»]
* «Дубое», «дубовэ» – дубовое. В других вариантах встречается «золотó ведерце» или «золотэ ведерце».
Рушники использовали на свадьбе и по-другому. В некоторых местах во время благословения молодых их руки символически связывали рушником. В моей коллекции довольно много фотографий вышитых или тканых на станке рушников. Вот они:
Николаевка, Михайловский район/округ, 1997 г.
Он же крупным планом. Чёрные нитки выцвели и кажутся светло-серыми.
Новомихайловка Чугуевского района, школьный музей, 2001 г.
Анисимовка, цветная вышивка, музей ДК, 2000 г.
Анисимовка, женщина с воздетыми руками («богиня-мать»), музей ДК, 2000 г.
Тот же рушник, фото 2017 года.
Кажется, уже всё, пора переходить ко второму и последующим дням свадебного гуляния, но… позвольте мне вернуться на пару шагов назад. Ведь я ничего не рассказал вам ни о доме, откуда увозили невесту, ни о доме, куда приезжали молодые после свадьбы.
Не переживайте, сухой архитектурной лекции не будет. Просто напомню, что мы живём в Приморье, и со строительным лесом у нас всё в порядке. Поэтому никаких глиняных мáзанок вы в здешних сёлах не увидите – только добротные бревенчатые избы и более поздние кирпичные дома типовой застройки 60-80-х годов советского периода.
Сначала приморскую глубинку облюбовали старообрядцы. Они строили крепкие дома из огромных кедровых брусьев. Часть этих домов потом заняли переселенцы более поздних волн – из регионов, где такой строительный материал не растёт. То есть из Украины, Черниговщины, Гомельщины, Орловщины и других понятных мест. Они оценили преимущества кедра, дуба и т.д. и тоже стали строить крепкие тёплые избы с толстыми стенами.
А строили ведь как? – Без единого гвоздя, на шконтáх. Шконты́ – это заострённые с двух сторон шипы из древесины твёрдых пород примерно 15 см в длину и около 4 см в поперечнике. В большинстве случаев из брёвен тесали квадратные в поперечнике брусья (избы из кругляка – относительная редкость, хотя тоже встречаются). Из брусьев или брёвен собирали сруб. Если концы (венцы) брёвен выходили за пределы стены, говорили, что брёвна клали «в венец», а если углы дома были ровные, без выступов (это как раз характерно для домов из бруса), такой способ углового крепления называли «в лапу». Дома могли белить, облицовывать досками, шифером, рубероидом и т.п., штукатурить и красить.
Все проёмы – и оконные, и дверные – как правило, украшали резьбой. Часто резьбой украшалась фасадная стена чердака и/или весь периметр крыши. Вот несколько фотографий сельских домов, сделанные в период с 1997 года по 2020 год:
-
Дом в Николаевке, Михайловский район, 1997
Дом в Николаевке, Михайловский район, 1997
-
Дом в Дмитриевке, Черниговский район, 1997
Дом в Дмитриевке, Черниговский район, 1997
-
Дом в Анисимовке, Шкотовский район, 1998
Дом в Анисимовке, Шкотовский район, 1998
-
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2000
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2000
-
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2000
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2000
-
Дом в Архиповке, Чугуевский район, 2013
Дом в Архиповке, Чугуевский район, 2013
-
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2018
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2018
-
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2018 (2) - мифол. чудовища на наличниках
Дом в Новонежино, Шкотовский район, 2018 (2) - мифол. чудовища на наличниках
-
Дом в Ляличах Михайловского района, 2018
Дом в Ляличах Михайловского района, 2018
-
Дом из кругляка, Новонежино, Шкотовский район, 2018
Дом из кругляка, Новонежино, Шкотовский район, 2018
-
Дом в Анисимовке, Шкотовский район, 2019
Дом в Анисимовке, Шкотовский район, 2019
-
Дом во Владивостоке, улица Лазо, 2020
Дом во Владивостоке, улица Лазо, 2020
https://www.gorlica.org/glavnaya-stranitsa-mediarazdela#sigProId9ade7025f8
Канун и первый день свадьбы в доме жениха
Накануне свадьбы в доме жениха пекли свадебный каравай, к приготовлению которого привлекались старшие родственницы и соседки. Александра Ивановна Супрун и Анна Евсеевна Бобокало из села Васильевка Партизанского района рассказали нам, что всё начиналось с песенного приглашения к участию в этом важном свадебном ритуале:
А чия ета мати,
А чия ета мати
Да по вулице ход[ит]
(Записали О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 08.07.1992, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 16)
Когда каравай готовили, тоже пели песни. Точнее, короткие припевки, которые выглядели как реклама каравая. Припевки были похожи, но от села к селу немного отличались. Вот, например, Чугуевский район, припевка Ксении Прокопьевны Одинец из Новомихайловки:
Ой, нихто ж не знае,
Что в нашем каравае
Полтонны масла
И яец полтора[ста]
И она, же записанная в том же Чугуевском районе, но уже в Соколовке, от Марии Ивановны Вировой:
Ой, нихто ж не зная,
Шо в нашем каравае
Да с сями вазёр вада,
Да с сями каров масла,
И яец полтораста,
И яец полтора[ста]
(Первый вариант – К. П. Одинец, 1929 г.р., записал С Макаркин 31.07.1992, второй – М. И. Вировая, записали О. Семёнов и С. Макаркин 24.10.1992. См. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страницы 17-18)
Приготовление каравая в доме жениха, да и вообще все приготовления в доме жениха выглядели намного оптимистичней приготовлений в доме невесты, и это понятно, ведь тут готовились к приходу нового человека в семью – молодой помощницы, мамы будущих внуков. Поэтому и припевки отличались юмором и весёлостью:
Наша печь рыгоча,
Караваю хоча,
А припечки заливаются,
Караваю дожидаются,
Караваю дожидаю[тся]
(Записали О. Семёнов и С. Макаркин 24.10.1992. См. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 18)
Надеюсь, вы узнали Марию Ивановну Вировую – она оказалась настоящим знатоком традиционной свадьбы, и мы с огромным удовольствием предоставляем вам возможность ещё и ещё раз услышать её голос Давайте же вернёмся в далёкое 24 октября 1992 года и вместе с Марией Ивановной окунёмся в суету, царящую в доме жениха в первый день свадьбы – в то самое время, когда в доме невесты шёл посад:
Миша по сенях походя,
Миша по сенях походя,
Свайво татачку побудя,
Свайво татачку побудя
Подготовка к свадьбе идёт полным ходом, и пока у невесты поют
Чáго тебе, Ми́шачкá, дóлга нéт,
Чáго тебе, Ми́шачкá, дóлга нéт?
Ти́бе давно Кáтячкá ýже ждéт,
Ти́бе давно Кáтячкá ýже ждéт.
Дá послалá б послá – нé смею́,
Дá послалá б послá – нé смею́,
Нáписалá б письмó – нé вмею́,
Нáписалá б письмó – нé вмею́,
А самá б пошлá – бáюся́,
А самá б пошлá – бáюся́,
Ши́рокая дáрогá – втáмлюся́,
Ши́рокая дáрогá - втáмлюся́
Дá на той дáрозе – стáражи́,
Дá на той дáрозе – стáражи́,
Ой аны ж мянé спáймаю́т,
Дáй аны ж мянé спáймаю́т!
Дá па русáй касé нáдаю́т,
Дá па русáй касé нáдаю́т.
Дá ни нядéлячкý хáнавалá,
Дá ни нядéлячкý хáнавалá,
Зá адин ви́чарóк прáпалá,
Зá адин ви́чарóк прáпалá…
…в это же самое время в доме жениха хор свашек настраивает парня на венчание:
Гарнастай-вирябейка,
Гарнастай-вирябейка,
Па за крышу летай,
Па за крышу летай.
(Исп. М. И. Вировая, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», страница 38)
А у жениха, тем временем, собирается свадебный поезд – почти такой же как нынешние свадебные кортежи, но из конных троек, украшенных бумажными цветами, лентами и бубенцами:
Нихтó не знáў не вéдáў,
Кýды Кóлячкá поéхáў –
Лýгом-лугáм, дали́наю,
Свáею́ ради́нáю́,
Свáею́ вернéнькá[ю].
Падъéхал ён к варóтáм,
Его кóничáк под злóтам,
Кóнь играя́, тыны лóмая,
Бóг яму помáгáя,
Пречи́стая Мáть…
Вы́шла мамачкá ведáти,
Як стал коничáк ступáти,
Атступ-атстýп мой кони́шенька,
Ни твоя́ дружинáчка,
Ни твоя́ вернéнькá[я]
Нихтó не знáў не вéдáў,
Кýды Кóлячкá поéхáў –
Лýгом-лугáм, дали́наю,
Свáею́ ради́нáю́,
Свáею́ вернéнькá[ю].
Падъéхал ён к варóтáм,
Его ж кóничáк под злóтам,
Кóнь играя́, тыны лóмая,
Бóг яму помáгáя,
Пречи́стая Мáть…
Вы́шла татачкá ведáти,
Як стал коничáк ступáти,
Атступ-атстýп мой кони́шенька,
Ни твоя́ дружинáчка,
Ни твоя́ вернéнькá[я]
Нихтó не знáў не вéдáў,
Кýды Кóлячкá поéхáў –
Лýгом-лугáм, дали́наю,
Свáею́ ради́нáю́,
Свáею́ вернéнькá[ю].
Падъéхал ён к варóтáм,
Его кóничáк под злóтам,
Кóнь играя́, тыны лóмая,
Бóг яму помáгáя,
Пречи́стая Мáть…
Вы́шла Катячкá ведáти,
Як стал коничáк ступáти,
Приступ-пристýп мой кони́шенька,
Вот твоя́ дружинáчка,
Вот твоя́ вернéнькá[я].
(Исп. М. И. Вировая, зап. С. Макаркин 30.07.1992, с. Соколовка, Чугуевский район Приморского края)
Когда жених приезжают к молодой, ему устраивают различные препятствия. Он выкупает право прохода к невесте, предлагая «запретителям» мелкие деньги или бутылку, ну скажем, популярного алкогольного напитка (уж, простите, из песни слова не выкинешь). Особо ретивые родственники могут требовать от жениха выкуп буквально за каждый шаг по двору, а подружки и свашки невесты дразнят жениха и его дружек специальными припевками. Свашки со стороны жениха отвечают им тем же:
ЖЕНИХОВЫ СВАШКИ
Пусти, свату в хату,
Нас тут небогато,
А семь раз да по семеро,
Свату хату пирявернемо,
Свату хату пиряверне[мо]
А мы у тебе, сваточку, не были
А мы у тебе, сваточку, не были
(Исп. М. И. Вировая, зап. О. Семёнов, С. Макаркин 24.07.1992, с. Соколовка, Чугуевский район Приморского края. См. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», стр. 48-49)
НЕВЕСТИНЫ СВАШКИ
А в нашéго дрýжка
Короткáя нóжка,
Где б он был, где б он стал,
Да горелочки нам дал
(К. П. Одинец и Н. И. Финачко, зап. О. Семёнов и С. Макаркин, 23.10.2992. Село Новомихайловка, Чугуевский район Приморского края)
ЖЕНИХОВЫ СВАШКИ
А у нашего свата
Вербовая хата,
Из вербы с берёзы,
Да все гости тверёзы,
Да все гости тверё[зы]
НЕВЕСТИНЫ СВАШКИ
Не дадите нам золотыя,
Не дадим мы вам молодыя,
Не положитя нам золотога,
Не пустим за стол молодога
(Исп. Наталья Артёмовна Гребенщикова 1914 г.р., зап. О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 08.07.1992. Село Васильевка Партизанского района Приморского края)
Припевок было много, поводов облегчить карман жениха – тоже: невестина коса, приданное и т.п.. Свашки со стороны жениха отбивались как могли, доходило до 18+, но такие припевки мы здесь публиковать не будем)) В конце концов все препятствия преодолевались, невесту «отдавали» жениху, родители благословляли их иконой, свадебный поезд направлялся в церковь.
После венчания молодых привозили в дом жениха, садили «на кут», то есть в красный угол (под иконы). Часто на лавку клали овчину мехом вверх, считалось, что это способствует богатству и плодородию молодой семьи.
Начиналось основное свадебное застолье и здесь особое место уделялось свадебному караваю. Послушайте, как об этом рассказали нам в Новомихайловке Чугуевского района Ксения Прокопьевна Одинец и её подруги из ансамбля «Милые женщины»:
(Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 23.10.1992)
Надеюсь, вы поняли – один или двое дружек, особым образом запряжённых в свадебные рушники, изображали «коней», которые должны были везти каравай, но сначала побрыкаться, дать себя напоить «напитком-который-нельзя-называть», потом неожиданно прыснуть им на гостей, словом, чудить, насколько позволяет обряд. В этот момент свашки снова пели «Ой никто не зная, что в нашем каравае с семи коров масла и яец полтораста»
Затем «главный» дружка делил каравай и раздавал гостям, соблюдая принцип старшинства. Гости, получив кусочек каравая, вручали молодым подарок, а если подарок был большим и не транспортабельным, например, бычок или тёлка, объявляли, о том, что или кого они дарят. Причём, молодые всё это время должны были стоять: (Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 23.10.1992).
После каравая свашки снимали с невесты свадебный венок, расплетали ей косу и увязывали в узел, на голову повязывали платок таким образом, каким носят все замужние женщины. В процессе свашки закрывали платком молодых от гостей и те целовались. Свашки тоже целовались, но напоказ. Этот обряд назывался «завиванье», он тоже сопровождается шутками и песнями. В селе Новицком Партизанского района, где мы познакомились с замечательным народным ансамблем местного Дома культуры, его участницы (за давностью лет уже невозможно точно установить, кто именно) спели нам припевку, которая сопровождала это священнодействие:
Повивай, сваха, поскорея, поскорея,
Берись ручками посмелея, посмелея
(Исп. Ф. С. Подкопаева, М. С. Ковтун, Н. З. Бизова, М. Ф. Шелестенко, У. К. Бойко, В.И. Петрусенко, А. И. Веселова. Зап. О. Семёнов, И. Семёнова, С. Макаркин 06.07.1992)
А Ксения Прокопьевна Одинец рассказала, что у них в Новомихайловке припевали под завиванье по-другому:
Завиваночка плача,
Завиваться не хоча,
Не так завиваться,
Як поцеловаться,
Як поцелова[ться]
(Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 21.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», стр. 88-89).
После завиванья пелись различные свадебные песни, в которых так или иначе «обпевалось» образование новой семьи, новых родственных связей. Мария Ивановна Вировая, спела песни, где свадьбе придавалось поистине планетарное значение, род жениха уподоблялся буре, род невесты – ветру, а сами молодые –песку и земле, которые решили перемешать буря и ветер:
Што й у поли гаварыли раным-рано,
Што й у поли гаварыли ранюсень…
Буря з ветром гаварыли раным-рано,
Буря з ветром гаварыли ранюсень…
(Зап. О. Семёнов и С. Макаркин 22.10.1992, см. сборник «Традиционная свадьба: свадебный обряд переселенцев Черниговской губернии в Приморье», стр. 93)
Свадебный пир тянулся долго. Ближе к ночи молодых отправляли спать, а сами продолжали пировать и петь песни – теперь всё больше протяжные лирические, о которых у нас разговор впереди. Тут же находился гармонист и веселье продолжалось с пляской. Наконец гости расходились и дом затихал. Так заканчивался первый день свадьбы…